Уроки прошлого

2 641 подписчик

Правда от свидетеля: как брали главного человека сталинских репрессий

Арест Берии. Воспоминания охранника

В истории работают два неписаных правила. Первое: для великих исторических свершений необходимо напряжение всех ресурсов, а потому не бывает достижений без жертв. И второе: историю пишут победители.

Именно поэтому одни реформаторы входят в неё как герои, а другие – как законченные злодеи. Вот например:

Правда от свидетеля: как брали главного человека сталинских репрессий

На этих людях не просто много, а ОЧЕНЬ МНОГО крови. Однако думать и говорить об этом не принято. Почему? Потому что есть "стрелочники", специальные фигуры "для битья":

Правда от свидетеля: как брали главного человека сталинских репрессий

Первые двое "хорошие" именно потому, что следующие двое "плохие".

Мрачная репутация царя Иоанна IV (Грозного) создана историком Карамзиным, который опирался на сочинения немецких авантюристов Таубе и Крузе, английского посла Флетчера, прибывшего в Россию уже после смерти Иоанна, итальянского наёмника на польской службе Алессандро Гваньини (Польша в это время воевала с Россией) и обличительные письма эмигранта князя Андрея Курбского.

При этом сам же Карамзин был вынужден признать, что «Добрая слава Иоаннова пережила его худую славу в народной памяти... Народ... чтил в нем знаменитого виновника нашей государственной силы, нашего гражданского образования».

Репутация Берии сложилась из работ публицистов и "придворных" (партийных) историков, непосредственно подотчётных Хрущёву – активному организатору репрессий 1937 года.

Предлагаем вашему вниманию отрывок из интервью охранника Лаврентия Берия, ветерана КГБ СССР полковника в отставке Ивана Алексеевича Малиновского, которое опубликовано в 4-м номере за 2019 год.

И.А. Малиновский

И.А. Малиновский

* * *

"— Обстоятельства ареста помните?

— Да разве забудешь! Это было в пятницу 26 июня 1953 года, через три с половиной месяца после смерти Сталина. В тот день мы находились в Сосновке. Берия, как обычно, уезжал в Москву после полудня. Мне показалось, Нина Теймуразовна была чем-то взволнована, по крайней мере, провожая мужа до машины, что-то возбужденно говорила ему и активно жестикулировала руками. Я стоял в стороне и не прислушивался. Лаврентий Павлович, напротив, выглядел совершенно спокойным, расслабленным, смотрел на жену и улыбался. Пиджак нес в руке.

Правда от свидетеля: как брали главного человека сталинских репрессий

Ближе к вечеру приехал начальник 1 -го отдела 9-го управления МВД CCCР, которому мы подчинялись. С ним был взвод солдат. Полковник Васильев лично сменил охрану на всех постах. Это выглядело странным. Нам приказали сдать оружие — и пистолеты, и автоматы с запасными рожками. Собрали в дежурном помещении, сказали: «Отдыхайте пока». А какой тут отдых? Было понятно: что-то происходит, но никаких объяснений никто не давал. Связь к тому времени уже не работала — ни городская, ни правительственная.

Так и просидели в неопределенности до четырех часов ночи. Потом за нами пришел автобус. Говорят: вас вызывают в ЦК партии, нужно дать показания. А когда проезжали по площади Дзержинского, неожиданно свернули в Фуркасовский переулок, а оттуда — прямиком во внутренний двор Лубянки. И сразу в тюрьму...

Руки назад, выходить по одному...

Ну, думаю, все, приплыли.

— Страшно было?

— А кому приятно оказаться в такой ситуации? С нами сразу стали обращаться как с преступниками или заключенными. Тщательно обыскали, цивильную одежду приказали снять. Я был в новом костюме, который только-только успел пошить, на руке — командирские часы, в кармане — полученная накануне зарплата. Выдали какую-то полосатую робу, словно в кино об арестантах, посадили в одиночную камеру, где даже унитаза или дырки в полу не было, вместо этого — параша, металлический бочонок с крышкой.

Вот так и сидел.

— На допрос вызывали?

— Ни разу. Но и спать по ночам не давали: едва глаза прикроешь, тут же колотят сапогом в железную дверь. Свет не выключали сутками, а лампа яркая, мозг сверлит! Без сна очень тяжело, хуже любой пытки. К концу недели наяву проваливался в забытье. Кормили плохо, на обед приносили два засохших куска хлеба и миску похлебки из гороха или чечевицы. Я почти не ел, в горло не лезло. Думал, что дальше со мной будет.

— И что?

— Отпустили! Вернули вещи, документы, деньги, часы. Взяли подписку о неразглашении. Мол, если станут спрашивать, где были, отвечайте, что находились в служебной командировке.

Выхожу на улицу, не веря своему счастью, что отделался легким испугом, а там наши ребята стоят. Меня ведь не одного посадили, а всю группу, дежурившую 26 июня. Человек, наверное, тридцать. Удивительно, но тех, кто в тот день находился дома, вообще не тронули.

Куда идти? Было очень рано, даже метро не открылось. Большинство парней жили в Троице-Лыково, ну, я и позвал компанию к себе на «Маяковскую»... Некоторые отказались, а часть согласилась.

Пришли, разбудили Шуру. Она спросонья ничего не поняла, испугалась: какие-то незнакомые, обросшие щетиной мужики ломятся в комнату... Нам же на Лубянке бриться не давали, отобрали все принадлежности. Потом жена признала меня, заохала, быстро собрала на стол. Мы молча выпили по стопке водки, закусили хлебом с салом и свежими огурцами.

А что было говорить? И без слов все понимали, что произошло...

Шура потом все донимала меня расспросами: «Ваня, расскажи, где был? Что случилось?»

— Когда вы узнали о судьбе бывшего начальника?

— Информация просачивалась по капле. Позже выяснилось, что Хрущёв заранее готовил арест Берии, подговорил военных, начиная с маршала Жукова. Была дана команда: «Приходить с огоньком». Иначе говоря, с оружием.

Знакомый начальник караула в бункере штаба Московского военного округа на улице Полины Осипенко потом рассказывал мне, будто бы Берия сидел у них под усиленной охраной, пока решались формальности с его арестом. Может, так и было, но я до сих пор считаю, что Лаврентия Павловича казнили в день задержания, а документы суда сфабриковали задним числом, лишь бы придать видимость законности. Слишком Хрущёв ненавидел и боялся Берию, чтобы даже ненадолго оставлять его в живых".

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх