Уроки прошлого

2 639 подписчиков

Свежие комментарии

  • Александр Елисеев
    Близ острова Русский, на Сиваше, эскадрилья Фёдорова ввязалась в бой с 40 бомбардировщиками Ju-87, которых прикрывали...«Вступил в бой пр...
  • Борис Гуменик
    пиздежь! Это я мягко еще... Козлы, а почему не написать. что ввязался в бой не с 40 самолетами. а с 400... нулем боль...«Вступил в бой пр...
  • Виктор Шиховцев
    Это большой спорт.«Я был лучшим в м...

4-ЛЕТНЯЯ ВОЙНА НА ДУНАЕ.

4-ЛЕТНЯЯ ВОЙНА НА ДУНАЕ. ПОДПИСАННЫЙ РАЗОРВАННЫЙ МИРНЫЙ ДОГОВОР

4-ЛЕТНЯЯ ВОЙНА НА ДУНАЕ.

Покидая армию в мартовское время, Потемкин обещал, что вернется к «майским праздникам», но вот уже и весна прошла, и лето наступило, а князя все не было. Наверное, генералитет армии это «было совсем по барабану».

Уехал Потемкин, да и ладно, «перекантуемся». Пусть в его отсутствие дела пойдут не хуже, а даже и лучше.

Последовавший резонанс у турок на отсутствие главнокомандующего был непредсказуем.

Верховный визирь Юсуф-паша решил, что его отлучка дает реальные надежды на разгром русских, что без Потемкина армия русских не сможет выдержать генерального сражения, и приказал своим войскам для учинения такого сражения собраться в район Мачина?

Мысль визиря о том, что победа близка, Репнину стала известна от перебежчиков. Необходимо, значит, послать разведчиков в сторону города Мачина. Те подтвердили: турки и в самом деле собираются наступать, для того ведь стянули до ста тысяч человек?

Агрессивный настрой турок сделал свое дело: лагерь русских не на шутку «взбучился», все там сразу же переполошилось. Потемкин набрал сил в два раза меньше.

При такой ситуации правительство легко бы могло лишиться всех прежних завоеваний. На срочно созванном военном совете многими генералами демонстрировалась сама разумность в предложениях упрятать армию в крепостях и ретраншементах и отбиваться от неприятеля орудийным и ружейным огнем.

Везде уверяли, что если турки даже и решатся на осаду крепостей, то с наступлением холодов все равно будут вынуждены сняться с открытых мест и вернуться на обжитые квартиры.

Сторонник обороны Вольский привел неоспоримые доводы в свою пользу. Но не для генерала-поручика Кутузова-Голенищева, командира Бугского корпуса, отличившегося в битве за Измаил: поднялся с места. Это выступление на совете напомнило ему о фельдмаршале Румянцеве-Задунайском.

Вспомнил и сказал, что обязательно бы учинил скандал здесь этот знаменитый полководец.

«Проститутки!» – подумал он, глядя на одобрительно шумевших генералов. В точку попал Кутузов.

Многим было понятно, что Румянцев не стал бы отсиживаться в обороне, что он сам бы пошел на турок, пусть их и было бы больше числом.   

Пока не произошло всего этого, князь Репнин не принимал решения, колебался. «О переправе турок, – со всей искренностью объявил Репнин, – не пристало думать и ждать сего!» Попутно было решено самим атаковать неприятеля, используя момент внезапности.

Сама подготовка к наступлению началась сразу же после военного совета. Скрытно от неприятеля на противоположный берег реки было возведено несколько понтонных мостов, войска переправились на то место, а 28 июня штурмом пошли на турецкий лагерь, не ожидавший подобной неприятельской «наглости».  

Пока не будем останавливаться на «репортаже» хода сражения, которое «перетекло через реку», хотя поначалу хотели отступать. А ограничимся сообщением, что «фаворит», застигнутый врасплох, был разбит наголову.

Все подсчитывали потери: более 4 тысяч убитых, 35 орудий, 13 знамен – с чем и кем Порта будет воевать дальше? Да и зачем, когда в сражениях участвуют войска Михаила Кутузова и Сергея Голицына, называвшие себя учениками Румянцева-Задунайского?

На Румянцева смотрели тогда все: кто еще учил воевать и побеждать их? – о нем говорили: «Не покинул.  

Он оставил нам дух русской армии, и таким духом действовал Репнин», да так, что верховный визирь после разгрома его лагеря под Мачином послал своих людей с предложением о «смене мечей оралами».

Надо было срочно соглашаться: неразумным представлялось откладывать переговоры о мире.

Враждующие стороны не читали сухие цифры статистики, они «делали» эту статистику, они воевали, и эта «писанина» кровью давно уже осточертела им.

Именно кровь и не стоило продолжать проливать дальше. Поговаривали после Мачинского сражения, что визирю не удастся уже переломить ход войны в пользу Турции.

Со своей стороны Репнин тоже не видел надежных перспектив.

Разговоры в русской армии быстро таяли, не столько из-за «басурманских» пуль и ятаганов, сколько от болезней.

От состава, что набрал Потемкин, осталось едва ли половина, «новеньких» не прибывало, «старенькие» в большинстве своем продолжали войну с ранениями или больные.

Даже «сделали наброски» 31 июля обе стороны. Шумейко подтвердил Кайнарджийский договор, получил земли между Бугом и Днестром, турки отказывались от Крыма.

Даже слух о мире мгновенно облетел армию. В солдатских палатках обрадовались, воздали хвалу богу, что кроме крови не будет больше «ада» походной жизни, который, порой, казался хуже смерти.

У Репнина не было никаких сомнений, что Петербург только одобрит подписанные условия мира: «…давно там ожидали сего».

Репнин понимал, что кроме него послать императрице реляцию некому, и хотел было уже сделать это, как вдруг неожиданно в Галац, где стояла главная квартира армии, прибыл сам главнокомандующий Потемкин.

Хотя и был подготовлен выгодный мир, князь был разъярен: «Кто тут властвует: Потемкин, вы, визирь?» – протянул он руку за подписанными условиями.

Приняв на себя первый порыв ярости, Репнин подал бумаги. Убедившись, что получил именно то, что хотел, Потемкин разорвал их в клочья и бросил под ноги.

Ссора не осталась только в кабинете, но и «прорвалась» в приемную, и скоро о ней знал весь лагерь. А штаб-офицеры на цыпочках подходили к двери и так же удалялись, тревожено пожимая плечами, не понимая, чего теперь ждать.

Картина дня

наверх