Уроки прошлого

2 646 подписчиков

Свежие комментарии

  • Андрей Лобанов
    Отлично изложено: грамотно, аргументированно, лаконично. Не устаю восхищаться А. Исаевым, по скоромному моему мнению,...Простой и эффекти...
  • Игорь Спиридонов
    Алиса.Домашние кошки: и...
  • Виталий НОРД
    Не Сванидзе, а Свинидзе!Что в Институте с...

"Тихоокеанскому" нужен порт, которым интересовался "Атлантический"

"Тихоокеанскому" нужен порт, которым интересовался "Атлантический"

"Тихоокеанскому" нужен порт, которым интересовался "Атлантический"

Когда немецкий император Вильгельм II гостил весной 1897 года в Петергофе, он поднял крупный вопрос о предоставлении Германии в Китае порта для судов и угольной станции, и спросил Николая II, не возражает ли он, если для этой цели будет выбрана бухта Киао-Чао, или Циндао, где русские суда имели зимнюю стоянку по соглашению с китайским правительством. Согласно записям Бюлова, с которым Вильгельм приехал, государь ответил, что русские сами заинтересованы входом в эту гавань, пока не приобрели более северного порта. И получил от государя отрицательный ответ на вопрос Вильгельма о том, не возражает ли он, что немецкие суда будут заходить в эту бухту в случае надобности. Осенью того же года 2 германских миссионера были убиты китайцами в провинции Шандунь, недалеко от Киао-Чао. Германия отреагировала на этот повод немедленным выступлением в Китае. Император Вильгельм, чтобы покарать китайцев, потребовал отправки судов в Киао-Чао. Тогда канцлер Гогенлоэ посоветовал сначала запросить Россию. Вильгельм II телеграфировал непосредственно государю, спрашивая разрешения послать суда в Киао-Чао, чтобы покарать убийц 2 миссионеров, "так как это единственный пункт, откуда можно достать до этих мародеров".

Выдающийся ответ дал государь. Причем сделал это сын самодержавия в интересную дату - 7 ноября. Получил кайзер задачку.

Этой бухтой Х. наши суда пользовались только временно. И Николай с самого начала не принимал идеи о том, чтобы покарать китайцев, опасаясь сделать пропасть между ними и христианами еще больше.

Смысл этой телеграммы можно было понять за мгновение, настолько он был ясен. Государь не мог разрешить Германии посылать свои суда в порт суверенного государства - Китая. Освободившись от всех родственных чувств, он не советовал этого делать, чтобы не обострять вражды между белыми и китайцами. Министр иностранных дел Муравьев в дополнение к этой телеграмме указал, что советовал Китаю во избежание войны с Германией, наказать убийц; эскадра становилась излишней.

При помощи "нажима на тексты" германское правительство истолковало телеграмму государя не только как разрешение отправить эскадру в Киао-Чао, но за одно - и как согласие устроить там постоянную стоянку для германских судов.

В этом была первая крупная размолвка между государем и Вильгельмом II. Государь был в возмущении от превратного истолкования телеграммы (русское правительство указало, что если уж говорить о правах на бухту, то Россия первая, кто может занять ее), ведь если русские суда не пользуются сейчас стоянкой в Киао-Чао, это не значит, что кто-либо другой мог занять ее.

Но в Германии решили действовать - независимо от желания России. Германский посол в Лондоне предупреждал, что Россия с Францией могут подстрекнуть Китай на активное сопротивление, и тогда Германии понадобится масса усилий и напряжения для борьбы с ним. Поляки подталкивали Германию. И хотя китайцы согласились на все требования наказания убийц миссионеров, немецкий гетман ввел свои суда в Киао-Чао и высадил на берегу отряд. Возвратившись, немцы говорили, что этим десантом они оживили историю.

Весной 1898 года Россия должна была определить свое отношение к этому факту. Нужно было крупное, может быть последовательное решение. В Китае русские считались друзьями. Современники выступали за войну с Германией за права Китая. В этой войне просматривалось противостояние Россия, Китай Х Германия, Австрия, Италия, Англия, Япония. Едва ли и Францию могла прельщать перспектива войны в таких условиях. После определенных событий такая возможность исчезла. В конце ноября состоялась беседа русского посла Остен-Сакена и Бюлова. Русские были разозлены произошедшим в Киао-Чао, но в данный момент с немцами ссориться не собирались.

Несмотря даже на горячую веру в китайскую дружбу, ее сторонники, как, например, князь Ухтомский, предлагали лишь выжидать и пассивно поддерживать Китай в его сопротивлении. Сибирская дорога, говорили они, еще не готова, но через несколько лет такая политика принесет свои плоды. Однако той же точки зрения, по-видимому, придерживался даже министр финансов Витте, не такой ярый поклонник Китая.

Такая политика Х. имела и обратную сторону. В международной жизни всегда имеется важнейший фактор, и заключается он во времени, которое может принести с собой неожиданные изменения. Не было никакой гарантии, что, например, осенью все будет в пользу России. Предполагали даже, что уже в 08 году Китай будет полностью разделеневропейскими и не только державами. Манчжурская династия, на дружбу с которой делалась ставка, легко могла оказаться свергнутой за эти годы. И участники дележа могли бы тогда оставить Россию где-то далеко на севере без незамерзающей базы для флота. По мнению Ухтомского (1899) все это могло уравновесится китайскими симпатиями, на что, однако, рассчитывать было очень опасно: Киевское правительство в новейшее время (да и во всякое другое), например, тоже считалось родным для России.

Эти противоречивые тенденции сыграли главную роль при определении заключительного решения. Заручиться в Китае опорным пунктом, по возможности не порывая дружбы с китайским правительством. Даже в целях защиты Китая от раздела такое решение представлялось целесообразным.

В первую половину декабря 1897 года русский капитан Богдан Морнов ввел военные суда в Порт-Артур и Талиенван, те самые гавани на Ляодунском полуострове, которые были отняты у Японии за 2 года перед тем.


Картина дня

наверх